Переговоры – всё. Ночью вопрос по Зеленскому "закрылся". Путин уже сказал, что произойдёт дальше - «Спецоперация»

После неудавшейся массированной атаки дронов на резиденцию президента России на Валдае дипломатия умерла. Когда враг использует методы террора, нужно отвечать адекватно.

О том, что изменилось после налёта БПЛА на Валдай и как Россия ответит на вызов, в интервью "Новороссии" рассказал обозреватель "Царьграда" Иван Прохоров.

– Событие на Валдае – это точка невозврата?

– Сложно о чем-то говорить наверняка, сколько уже было "красных линий", но тут все-таки мы имеем акт государственного терроризма – попытка обезглавить страну. И важнейший итог – той самой ночью вопрос по Зеленскому "закрылся". Окончательно и бесповоротно. Киевский режим сам, своими руками подписал себе приговор, выбрав путь террористов Басаева и Хаттаба. С этого момента любая дипломатия с ним – преступление. С террористами не договариваются.

– А в это время как раз шли переговоры в Мар-а-Лаго между Трампом и Зеленским…

– Налицо классический почерк террора. Трамп говорит о компромиссах, Киев готовит удар. Такой режим нельзя задобрить, его можно только ликвидировать, о чем мы, собственно, каждый день говорим последние четыре года.

– По вашим словам, вопрос "закрылся". Что это значит на практике? Война до полного уничтожения?

– Я думаю, а точнее, хочу надеяться, что Россия вернется к проверенной временем доктрине. С террористами не договариваются. Их уничтожают. И здесь вспоминаются слова, которые стали нашей стратегической максимой ещё четверть века назад. Путин уже сказал, что произойдёт дальше, – это прямая отсылка к его же принципу "мочить террористов в сортире". Эта практика должна масштабироваться на весь режим.

– Даже Трамп, как он сам заявил, был в шоке.

– Шок – это, конечно, хорошо, если он в очередной раз не лукавит. Здесь главное другое – позиция России после звонка Путина Трампу стала кристально жёсткой: все ранее обсуждавшиеся компромиссы пересмотрены. И Вашингтону пришлось это принять.

– Значит ли это, что мы отказываемся от дипломатического пути вообще?

– Дипломатия возможна только с теми, кто выполняет обязательства. Пространство для манёвров закрыто украинскими властями. Теперь единственный язык, который они понимают, – язык неотвратимого возмездия. Как в 1985-м в Бейруте, когда КГБ за считаные дни решил вопрос с заложниками, ликвидировав родственника лидера "Хезболлы". Заложников тогда немедленно выпустили.

– Вам скажут: караул, так нельзя, мы не такие…

– Я предлагаю смотреть правде в глаза. Когда враг объявляет тебе тотальную войну, используя методы террора, ты отвечаешь адекватно. Мировая практика не оставляет иллюзий. С бешеной собакой не ведут дискуссий. Так что дальнейшие переговоры с Украиной – всё.

– Не слишком ли жёстко?

– Отнюдь, мы просто сделаем логичные выводы. Западные страны сами десятилетиями оттачивали практику внесудебных ликвидаций – от Бен Ладена до Сулеймани. Их риторика о "защите ценностей" – лишь прикрытие. А сейчас уже Россия открыто заявляет: безопасность страны и её лидера – высшая ценность. И она будет защищена любыми средствами, если для этого надо ликвидировать верхушку, никто не моргнет и глазом. В 2022 году Путин в разговоре с израильским политиком пообещал, что Зеленского трогать не будут. Видимо, глава киевского режима воспринял благородство за слабость. Но тогда гарантия жизни была ему дана как политическому собеседнику. Однако это не распространяется на неприкрытый терроризм.