Рождество в России: церковь объявила елку вне закона - «Наука»

Иосиф Сталин глазами мировых СМИО русском «рождественском чуде» речи не идет: драма «Елка у Ивановых» Александра Введенского описывает обстоятельства жизни при «дедушке» Сталине и предлагает определенную «пищу для ума» современной публике. Все готово к идеальному Рождеству: на кухне вовсю идет готовка угощений, дети моются в ванне, а папа с мамой наслаждаются зрелищем — классическим балетом. Для полного рождественского счастья не хватает лишь одного — елки с гирляндами. Но праздник оказался испорчен еще до того, как она была доставлена. Одна из дочерей стала хвастаться в ванне своими анатомическими «прелестями», и няня, недолго думая, обезглавила ребенка топором. Отец с матерью занимаются сексом рядом с трупом. И лишь собака и годовалый младенец огорчены внезапной смертью; в их удивительно красноречивых разговорах иногда просматривается экзистенциальная глубина. То, что представляется этаким «Рождеством по-особенному» из американского мультсериала «Гриффины», является на самом деле театральной постановкой из-под пера российского поэта Александра Введенского, который в 1920-х годах в Ленинграде вместе с Даниилом Хармсом стал основателем абсурдной литературы avant la lettre. Произведение называется «Елка у Ивановых». Написано оно в 1938 году, в годы «великого террора». В Советском Союзе этот спектакль не был поставлен ни разу. В том, что в суровые сталинские времена подобным жестким шуткам места не было, нет ничего удивительного. Однако рождественская драма Введенского заставляет задуматься о дне сегодняшнем. От звериной сексуальности до бессмысленного «шелеста счастья» Почему атеисты празднуют Рождество? Frankfurter Allgemeine Zeitung26.10.2016Рождество — запретное слово ABC Nyheter13.10.2016Как нацисты прибрали к рукам Рождество The Washington Post27.12.2015 Достоевский в своем рассказе «Мальчик у Христа на елке» сделал сочельник поводом указать на то, что петербургскому «высшему обществу» не хватает эмпатии, с чем может справиться лишь фантазия поэта. Повествование заканчивается в буквальном смысле небесной елкой для всех детей-сирот города. Однако петербургской действительности такое чудо было неведомо: сиротский праздник оказался лишь галлюцинацией замерзающего в рождественскую ночь мальчика. Разрушение оберегаемых семейных ценностей А еще Борис Пастернак в своем «Докторе Живаго» превратил испорченный рождественский праздник в своего рода «сейсмограф» социальных перекосов в России поздних царских времен. Тот факт, что зимой 1911 года «елка у Свентицких», испокон века отмечавшаяся одинаково, обернулась скандалом и смертью, симптоматично для лабильности дореволюционного общества, коллапс которого случился всего несколькими годами позже. В этом состоит утопичная сила излучения рождественского праздника, делающая его настолько ранимым. Но что, если кошмаром обернется не крах праздника, а его успех? Рождество именно во времена Реставрации стало объектом сатиры. Генрих Бёлль (Heinrich Böll) в 1952 году назвал затхлость эпохи Анедауэра (Konrad Adenauer — канцлер ФРГ в 1949-1963 годах — прим. пер.) «ежевечерним обязательным Рождеством зомбированного общества восковых кукол». При свете огней рождественской елки, на верхушке которой ангел шепчет «Свобода, свобода», война и массовая гибель людей становятся похожими на мелочи жизни. И еще в 2001 году в серии «Рождество по-особенному» из культового сериала «Гриффины» были полностью разрушены провозглашавшиеся администрацией президента Буша «семейные ценности»: младший сынок Стиви попросил у Санта-Клауса плутоний, а полиция по наущению папаши расстреляла и покалечила мать семейства, когда та пыталась забраться на городскую елку. «Зачистка» языка до смерти Но нигде стремление к рождественской идиллии не дезавуировалось так, как у Введенского. На фоне пьесы, написанной за 14 лет до сатиры Бёлля и за 60 с лишним лет до появления «Гриффинов», и тот, и другие выглядят просто «маленькими детьми». В «Елке у Ивановых» описывается полное торжество клише над действительностью. На это указывает уже само название: Иванов — самая распространенная русская фамилия. Мещанское счастье под елкой, к которому семья стремится, несмотря на все беды и невзгоды, затмевает собой абсолютно скотское существование в реальности. Правда, справедливость, любовь — все это не более чем «пустышки», с целью ритуального повторения которых люди смело обезглавливают друг друга и вступают друг с другом в половой контакт. Педагогика означает воспитание во лжи и эвфемизмах. Лишь животные и ребенок-младенец производят более-менее приятное впечатление, но их окружение считает их безмолвными. Ивановы не любят, когда вещи называют своими именами. Так, когда одной из дочерей в разгар праздника потребовалось в туалет, няня запретила ей называть туалет туалетом. Язык «зачищается» до абсурда, а с нецензурными выражениями в произведении Введенского из него вытравливается вся «сила», и остается лишь какой-то сентиментальный нонсенс. Счастливым финалом это назвать нельзя. В конце «Елки у Ивановых» все члены семьи один за другим умирают: полная гармония не сочетается с реальной жизнью. Тысячевольтные лампочки на дереве Пьеса Введенского и сейчас легко читается как сатира на буржуазию. Тем самым она идеологически перекликается с атеистической кампанией, которую советская власть вела до самых 1930-х годов против «старого мира». Над религиозными традициями — будь то христианскими, иудейскими или мусульманскими — был устроен форменный суд, в ходе которого им был вынесен смертный приговор. Титульная страница журнала «Безбожник у станка» гласила, что христианские праздники поощряют пьянство и бытовое насилие. Именно Рождество стало главной мишенью кощунственных атак. В январе 1923 года было организовано «комсомольское Рождество», в ходе которого Христос развлекался с голой женщиной. Советских школьников учили, что Дед Мороз — скрытый шпион, через дымоход стремящийся пробраться в самое сердце советской семьи. Объектом атак стала и елка: в одном из советских стихотворений тех времен свечка на рождественской елке высмеивалась в сравнении с тысячевольтными лампами. В 1928 году сама рождественская елка, еще в 1916 году, когда еще не закончилась Первая мировая война, названная Православной церковью немецким символом, оказалась в СССР под официальным запретом. «Дедушка» Сталин предложил белокурое счастье У Введенского, который еще в 1931 году в популярном детском стихотворении высмеивал рождественскую елку, действие пьесы «Елка у Ивановых» разворачивается в дореволюционной России. Однако 28 декабря 1935 года в газете «Правда» было опубликовано обращение советского партийного лидера Павла Постышева, одного из главных организаторов голодомора на Украине. «Давайте организуем для наших детей хорошую елку», — написал Постышев и провозгласил тем самым главный пароль «изобретенной традиции», сохранившейся до самого момента распада СССР: «елка» стала олицетворением и синонимом детского праздника. А чтобы избежать ассоциаций с Рождеством, празднества были приурочены к Новому году. И вскоре вся страна стала отмечать Новый год с елкой. А на плакатах добрый «дедушка» Сталин изображался рядом с елкой и в окружении множества детей, благодаривших его за свое «счастливое детство». «Елочный указ» Сталина стал отражением всеобщей тенденции к Реставрации. После радикальных экспериментов с различными формами людского сосуществования классическим образцом была провозглашена «советская семья» как ячейка общества. Одновременно с этим начался культ личности Сталина, провозглашенного «отцом народов», воспитывавшим подрастающее поколение советских людей в строгости, но справедливости, чтобы те выросли образцовыми гражданами своей социалистической страны. Против декадентной «Гейропы» Однако, может быть, «Елка у Ивановых» Введенского высмеивала не столько буржуазную жизнь в комфорте, сколько сталинский социально-консервативный поворот, который в условиях кровавого террора, сотрясавшего страну, провозглашал стабильность? И здесь убедительной становится одна деликатная деталь. Из списка действующих лиц пьесы мы узнаем, что у семерых детей Ивановых разные фамилии и что возраст «девочек» и «мальчиков» составляет от одного до 82 лет — то есть в пьесе отображается все советское население! Ивановы как отпрыски дисфункциональной семьи, злодеяния которой прикрываются блеском новогодней елки — тогдашняя публика вполне могла интерпретировать содержание именно так. С «методами воспитания» «дедушки» Сталина Введенскому довелось столкнуться уже в декабре 1931 года, когда он вместе со своим товарищем Даниилом Хармсом был арестован как главарь «антисоветской литературной группы». После освобождения Введенский вместе со своей второй женой перебрался в отдаленный Харьков и полностью посвятил себя семье. Однако это не стало для него спасением. В начале 1941 года его вызвали в детский сад, потому что его приемный сын сказал, что на приукрашенном портрете Сталин выглядит, как петух. В августе в Ленинграде в очередной раз был арестован Даниил Хармс. А 27 сентября Введенский был задержан по обвинению в контрреволюционной деятельности. 20 декабря он умер в Казани при невыясненных обстоятельствах. За то, что часть произведений Введенского была опубликована в качестве самиздата, следует благодарить одного его друга, который, рискуя жизнью, сохранил его произведения в блокадном Ленинграде. 10 апреля 1964 года Александр Введенский был реабилитирован ввиду «отсутствия состава преступления», как гласила стандартная формулировка в официальных документах. Что же касается расследования преступлений, совершенных «отцом народов» Сталиным, то в современной России, которая позиционирует себя как хранительницу «семейных ценностей» в противовес декадентной «Гейропе», оно постоянно натыкается на всевозможные преграды. Вполне можно сказать, что сейчас настало время для новой «Елки у Ивановых». Подписывайтесь на наш канал в Telegram! Ежедневно вечером вам будет приходить подборка самых ярких и интересных переводов ИноСМИ за день. Найдите в контактах @inosmichannel и добавьте его к себе в контакты или,