Передача Крыма УССР противоречила действовавшим уже тогда международным правовым нормам - «Политика»

После окончания событий так называемой «Крымской весны» в марте 2014 года среди экспертов и политиков, как в России, так и на мировой арене (за явным преимуществом последних), не утихают споры о легитимности присоединения Крыма к составу РФ. Что же это было: долгий путь домой «заблудившегося» крымского народа или же результат продуманной аннексии со стороны российского правительства?  

Крым никому не передавался? 

Для того, чтобы установить легитимность вхождения Крыма в состав РФ необходимо обратиться к истории данного вопроса. Проблема статуса Крыма, и, в частности, города Севастополь, остро встала перед Россией сразу же после распада СССР. После окончания событий «Крымской весны» рабочей комиссией Верховного совета Российской Федерации был создан «аналитический обзор экспертных заключений по международно-правовому, государственно-правовому, конституционно-правовому и историческому аспектам статуса г. Севастополя». Из этого обзора следует, что присоединение Крымского полуострова к территории РФ является законным по отношению ко всем правовым актам. «Комар носа не подточит» - как потом метко заметит президент нашей страны В.В. Путин.  

Обращаясь к международно-правовому аспекту можно выявить интересную деталь: в качестве доказательства суверенитета над Крымом Киев приводит Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 февраля 1954 г., в соответствии с которым Крымская область была передана в состав УССР. В соответствии с нормами международного права «любая передача государственного суверенитета на территорию… оформляется в виде международного соглашения по этому вопросу». И поскольку, данный документ не соответствует требованиям международного соглашения, он носит скорее внутренний, административный характер, передающий  
управление территориями Крымской области Украине. Однако же суверенитет России над Крымом никто никому не передавал.  

Вместе с юридическими фактами правительством СССР не было учтено и банальное соглашение народа на изменение ее территории. Государственный аппарат СССР в соответствии с конституцией РСФСР не имел такой юридической компетенции. Иными словами, изменение территории должно было проводиться посредством согласия всех граждан – то есть референдумом, чего не произошло. 

А как же люди? 

Тем не менее, постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 21 мая 1992 года Россия и Украина отказываются от территориальных претензий. Урегулирование этого вопроса возможно только «путем межгосударственных переговоров России и Украины с участием Крыма и на основе волеизъявления его населения». Именно волеизъявление крымского народа, которое вылилось в Референдум о статусе Крыма 16 марта 2014 года, стало отправной точкой при присоединении Крымского полуострова к составу РФ.  

При прочтении у читателей возникнет естественный вопрос – неужели наличие нормативно-правовой базы является достаточным фактором для законности процесса присоединения? У этого вопроса есть и другая сторона, морально-этическая, которая подвергается куда большему обсуждению среди аудитории.  

Нужно понимать, что политика Украины того времени больше походила на сумасшествие. Новоиспеченная власть, пытающаяся прикрыться толпой «Евромайдана» и списать на нее вызванный хаос, стремиться закрепить результаты переворота на выборах. Такое форсирование событий со стороны украинских чиновников лишний раз подтверждает призрачность существовавшей власти.  

При этом по Украине стремительно распространяется волна открытого вооруженного бандитизма, рожденного в следствие бездействия прежней правоохранительной системы - когда местные органы милиции и прокуратуры по факту зависят от непонятных людей с автоматами. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить хотя бы события «Корсуньского погрома», когда восемь автобусов с мирными демонстрантами «антимайдана» подвергся зверскому нападению украинских националистов.  

При всем этом напрашивается всего лишь один простой вопрос: если аннексия – присоединение насильственное, с чьей же стороны это насилие было?  

Вопрос риторический.